Кривой Рог > Писатели и поэты > Мымриков Юрий Дмитриевич > Мир снов | Писатели и поэты Кривого Рога - 1775.dp.ua
фото к произведению Мир снов
Все задрожало и стало медленно удаляться вдаль.
«Она просыпается», – подумал я, и мгновенно создал дверь и вышел через нее.
Открыв глаза, Лада осмотрела кабинет и остановив свой взгляд на мне проговорила:
– Доброе утро, не поверишь, ты мне только что снился, – она привстала с дивана и подошла к окну, – Уже утро, мне нужно выбираться отсюда, – Лада открыла шкаф стола Малышева, под бумагами она достала маленький ключик. – Он всегда держит его здесь, – улыбнулась она мне, – Заходи в гости, пятый этаж палата пятьсот сорок один, буду всегда рада, – она повернула ключом в замке и вышла за дверь, закрыв ее, сказав при выходе:
– Ключик позже занесу и, кстати, я тебя больше не боюсь.
Я же остался в кабинете в надежде дождаться Малышева и может услышать что-то важное о Марине. Время тянулось как назло, долго. Я слышал, как в соседние кабинеты заходили доктора, медсестры и пациенты, но дверь Малышева так и не открывалась. Меня душило тяжелое чувство пустоты и неведения о судьбе Марины. Больше всего убивает ожидание в тот момент можно накрутить себе много лишнего. И как раз эти все, лишние мысли не покидали мою черепушку.
– Думай о хорошем, только о хорошем, – шептал я сам себе, стараясь хоть как-то успокоить и подбодрить себя.
Уже полдень, но дверь так и оставалась нетронутой, лишь пару раз в нее кто-то постучал и дернул за ручку.
Ждать я больше не мог, мне нужна была информация о Малышеве. Где его искать, и возможно Марину, поднявшись на пятый этаж больницы и подойдя к палате под номером пятьсот сорок один сквозь двери, я заглянул в внутрь нее. Это была обычная палата на четыре койки, только одна из которых была занята Ладой, все остальные были свободными. Возле окна стоял мольберт, именно тот который я видел в ее сне, только полотно было прикрыто тканью и рассмотреть, что на нем написано было невозможно.
– Тук-тук, – издал я звук стука в дверь, – Можно войти?
Увидев мою голову, выглядывающей сквозь дверь, Лада улыбнулась и сказала:
– Ты и так почти вошел, проходи.
Я прошел в палату и встал перед Ладой, глядя на мольберт.
– Ты художница? – указал я на него.
– Есть немного, – покраснев и устремив свой взгляд в потолок, проговорила она.
– Что рисуешь, если не секрет? Можно посмотреть?
– Нет… Нет… Нет, еще не законченно, в основном портреты, а иногда пейзажи. Все от настроения зависит, быстро же ты ко мне пришел, соскучился по мне?
–Да, Лада, соскучился, мне опять от тебя помощь нужна, если ты, конечно, не против опять выручить меня?
– Это по поводу Марины?
– Да, а ты сообразительная, понимаешь. Малышев так и не появился сегодня, можешь у кого-то поинтересоваться, где он? Может его адресок или еще что-то?
– Хорошо, я постараюсь, но при одном условии.
– Да, и каком же?
– Сегодня ты со мной вечером пьешь чай, – улыбнулась она мне и встала с кровати.
– Пойдем, – позвала она меня за собой, – Сейчас я к своему лечащему врачу зайду, он постоянно с твоим Малышевым вместе вечером зависают, в кабинете закроются, выпивают видимо.
Лада вышла из своей палаты. Я последовал за ней к кабинету ее врача, который находился на том же этаже. Постучав в дверь, на которой висела табличка «Смирнов Николай Павлович», Лада зашла в него, я же, как и обычно, проскользнул насквозь.
–Здравствуйте Николай Павлович, к Вам можно? – входя в кабинет, проговорила Лада.
– О, Ладочка, да конечно проходи.
За столом сидел мужчина лет сорока, приятной внешности: высокого роста, с густыми черными волосами и с маленькими очкам на глазах, не понятно, как державшимися на большом носу. Его кабинет практически не отличался от кабинета Малышева, отличие было лишь в расположении мебели.
– Присаживайся, как твои дела? Кошмаров и галлюцинаций больше нет? Никто к тебе не приходит больше?
«Галлюцинации?» – задумался я, может это и есть причина того, что она меня видит?
– Нет, Николай Павлович, все хорошо, – ответила Лада, глядя не на доктора, а на меня, потирала она свои маленькие пальчики друг о друга.
– Тебя явно что-то беспокоит, Лада. Расскажи мне, ведь я врач, я помогу тебе.
– Нет, правда, все прекрасно, честное слово. Спасибо за то, что разрешили мольберт поставить в палате, это меня здорово успокаивает.
– Хорошо, так что же тогда тебя привело ко мне? – приспустив очки, доктор стал рассматривать ее с ног до головы. Если бы я мог, то за такой взгляд в сторону Марины, он мог бы сильно поплатиться, но, увы, это было не в моих силах.
– Николай Павлович, я хотела спросить, а Сергей Петрович будет сегодня? Я хотела у него проконсультироваться по одному вопросику, – переведя свой взгляд с меня на него и натянув пониже, на колени свой сарафан, в котором я ее видел еще с ночи, спросила Лада.
– Все что тебе нужно могу сказать я, а Сергей Петрович в служебную поездку отправился, так что минимум месяц его здесь точно не будет. Всеми его пациентами как раз буду я заниматься, так что консультируйся со мной, – не отрывая своего «взгляда» от Лады говорил он.
– Лада, Лада, спроси за Марину, где она, она из триста восемнадцатой палаты, – произнес я Ладе.
– Дело в том, Николай Павлович, что я бы хотела нарисовать портрет одной девушки, но ее нет в своей палате, и я…– не успев договорить, как он перебил ее.
– Какой девушки?
– Я не знаю как ее зовут, она из триста восемнадцатой палаты, у нее такое загадочное лицо, я хотела ее запечатли... – снова не договорив, он опять перебил ее.
– Увы, Ладочка, ее больше нет с нами, вчера вечером она умерла.
– ЧТО??? Нет, ты лжешь, сукин ты сын, – закричал я и подлетел к нему, – Отвечай где она, – я бил его руками по лицу, по столу, но без толку, мои удары проходили сквозь него.
– Какой ужас, а что с ней случилось? – дрожащим голосом спросила Лада, она смотрела на мои действия и отодвинулась дальше от доктора.
– Я не могу разглашать информацию о пациентах, я клятву давал и, кстати, не смею больше тебя задерживать, я сейчас занят.
– Но… – хотела еще что-то добавить Лада, как ее снова перебил доктор.
– Пойди, отдохни, я тебя не задерживаю или тебе успокоительное нужно? – сдвинув брови, грозным взглядом посмотрел он на нее.
Не сказав больше ни слова, Лада встала и вышла. Я продолжал «бить» врача, но без толку, он просто встал со своего места, подошел к шкафу и взял оттуда бутылку, опрокинул прямо из горла, сделав несколько глотков, поставил ее на место и вышел из кабинета. Я же, как заведенный, продолжал бить потому месту, где сидел Смирнов и кричал:
«ЛОЖЬ, ЛОЖЬ, ЭТО ВСЕ ЛОЖЬ».
***
День пролетел стремительно и незаметно. Вечер опустился на больницу.
– Как ты, Кирилл? – спросила стоя возле него Лада.
– Я не могу поверить, что я опоздал, это все моя вина. Если бы я не пошел посмотреть свой дом и не оставил ее одну, то ничего бы этого не было, как мог я поддаться соблазну, зная что Марина в опасности.
– Не вини себя, если бы ты даже был рядом ты ничего не смог бы сделать, возможно, такова судьба и ее, и твоя, – ее глаза покраснели и из них начали капать слезы, – Мне очень жаль, – проговорила она и села на свою кровать и прикрыла глаза руками.
Впервые, со времени своего «пробуждения», Кирилл почувствовал усталость и тяжесть в ногах. Его сознание просто отказывалось верить в то, что он услышал.
– Я пойду к себе в палату, устал я что-то, – сказал он и вышел, оставив Ладу одну.
Придя к себе в палату, он как обычно подошел к окну и взглянул на ночное небо.
«Если ты где то там, прости меня, Марина, я не сдержал своего слова и подвел тебя».
Кирилл опустил голову и вглядывался вдаль, за горизонт – в темноту города. Как он хотел сейчас заплакать, взвыть, закричать не человеческим голосом, чтоб вместе с криком из груди вырвалось сердце. Его душа была пуста. Образ Марины стоял у него перед глазами. Он чувствовал себя кем-то другим, падшим и безликим, таким пустым, пустым внутри. Часть его мертва.
Где-то вдалеке темного города резко вспыхнул и погас ярко-красно-багровый свет.
– Вот это молния, – сказал себе под нос Кирилл, далее последовал еле слышный хлопок, – И гром сегодня какой-то тревожный.
Я слышу твой зов,
Доносящийся с затерянного и отдаленного берега.
Я отчетливо слышу твой плач,
Призывающий повернуть время вспять.
Где ты сейчас?
Ты заблудилась?
Отыщу ли я тебя?
Ты одинока?
Тебе страшно?
Будешь ли ты ждать меня?
Сможешь ли дождаться?
Смогу ли я увидеть тебя вновь?
Нашептывал он очень тихо.
– Красивые слова, – услышал он позади себя и обернулся. Позади него стояла Лада, в руках она держала две чашки, – Ты мне обещал чай вместе попить вечером.
– Да, я помню, но ты ведь знаешь, это будет проблематично, – и он провел рукой сквозь чашку, которая уже стояла рядом с ним на подоконнике.
– Мне очень жаль, что так все получилось с Мариной, – она вновь опустила глаза вниз, – Но ведь это жизнь, все когда-то там будем. Ты ведь не знаешь, может ей сейчас там легче, чем здесь. А твоя жизнь продолжается, это надо пережить. Потери неизбежны. Уверена, она на всегда останется в твоем сердце именно такой, какой ты видел ее в последний раз.
– Последний раз я видел ее словно это была не она, мрачный – злой взгляд, грубый голос, она не хотела со мной даже разговаривать.
– Вы поругались?
Пока Кирилл размышлял над поставленным ему вопросом, Лада подошла к койке, на которой лежало спящее тело Кирилла и пристально, разглядывающее, смотрела на него и провела рукой по его лицу, задевая волосы.
– Значит, все твои слова правда, – повернулась она к новому знакомому.
– Как видишь Лад, я тебе не соврал, спасибо тебе за поддержку и за то, что ты появилась, – его слова перебил звук из кармана халата Лады.
– Прости, это мама звонит, – она поставила чашку на стол с аппаратурой и поднесла телефон к уху, – Нет, мам, не сплю… У меня все хорошо здесь…Что случилось?... Какой кошмар… Нет, я ничего такого не слышала… Ну да, мы ведь на другом конце города… Успокойся, все хорошо будет… Да, утром созвонимся, Спокойной ночи… И я тебя.
– Что-то случилось? – спросил у нее Кирилл, когда она опустила телефон обратно в карман светло-зеленого халата.
– Да, представь, у нас в городе только что дом взорвался. Маме знакомая позвонила, видимо утечка газа.
– Значит, это была не молния и не гром, – повернувшись к окну, вымолвил Кирилл, – Я видел яркое свечение и звук грома, я думал где-то дождь идет и это гроза.
Лада стояла возле Кирилла у окна. На улице медленно начали гаснуть свет в домах, фонари на улице, мигающий светофор – будто на последнем дыхании, мигнув дважды желтым цветом – также погас.
– Хорошо, что в больнице резервный генератор есть, – Кирилл повернулся в сторону своей кровати и себя, – Хотя раньше приборы светились ярче.
Одна за другой лампочки на приборах стали гаснуть, прозвучал протяжный звук, напоминающий слабую сирену. В палате воцарилась полная темнота.
– Кирилл, мне страшно, – тихо прошептала Лада.
– Не бойся, сейчас должен включиться резервный генератор. Хотя, мне казалось, он должен был сразу автоматически сработать, может что-то выбило.
– Проведешь меня в мою палату? Там мне будет спокойней.
– Да, пойдем. Иди на мой голос, не волнуйся, это всего лишь темнота.
– Я боюсь темноты, – шепнула Лада.
Сделав несколько шагов, Кирилл почувствовал в себе нечто-то странное, его ноги с трудом передвигались, голова закружилась. Ноги на секунду или две потеряли способность держать тело в вертикальном положении. На секунду он ослеп, но сознание не потерял. В ушах появился противный звон
– Какого черта? – он опустился на колени, – Моя голова.
Звук в его ушах становился все сильнее и звонче. От этого звука голова ходила кругом, перед его глазами стали пролетать яркие образы, которые он мог разглядеть даже в темноте, родители, дядя, тетя, Марина, Артём.
– Кирилл, тебе плохо? Что с тобой? Я тебя не вижу, где ты? Отзовись… Кирилл??
Звук усиливался. Кирилл не слышал и не видел ничего и никого кроме этих образов. Боль, жжение по всему телу ощущал он. Громкость звука все повышалась и достигла такого уровня, что Кирилл просто потерял сознание.
Лада на ощупь добралась до двери и держась стенки, вышла на коридор клича Кирилла, но его голоса она не слышала. Из соседних палат повыскакивали пациенты, те, которые в состоянии были сами передвигаться.
Прошло около получаса. Электричество до сих пор не дали. В коридоре было темно. Разговор людей был лишь о том, почему нет света, и куда смотрят врачи и персонал, проклинали и текущую власть, и государство. Лада, облокотившись спиной к стене, повторяла лишь
– Кирилл, Кирилл, где ты?

Глава 4.
Неужели я вновь вижу сон?
Я тянусь и беспомощно падаю вниз.
Ты заводишь меня все глубже в этот лабиринт,
Я не боюсь, я...

***
«Хватит спать, проснись. Иди за мной, я проведу тебя к выходу, не отставай, еще немного осталось. Идем же, не бойся, я тебя приведу к реальности».
– Марина? Я слышу твой голос, но не вижу тебя. Это правда ты? Мне трудно дышать, Марина.
«Не мешкай, следуй за мной и не задавай вопросов, на которые ты знаешь ответы, держи меня за руку, пока не исчезнет твой страх».
– Почему ты ушла? Бросила меня? Марина, я не вижу тебя. Где ты, Марина? Почему так темно?
«Иди за мной, верь мне, успокойся, все будет хорошо, я выведу тебя, я знаю, я смогу, закрой глаза Кирилл, закрой, прошу тебя, все уже позади, теперь все позади… И – я не Марина».
– Марина, нет – это точно ты. Это моя вина, не уходи, стой, стой, возьми меня с собой, Марина, Марина…
Белый больничный потолок сразу озарился восходящими лучами солнца. Ведь палата находилась на самой солнечной стороне. Солнцу не мешало ничего, ведь за окном не было высоких деревьев.
– Он открыл глаза, Олег, он открыл глаза.
– Да, Кристина, он вернулся, наконец-то, Кирилл, с возвращением.
Открыв глаза, я не сразу понял, что произошло. В глазах был какой-то туман со звездочками. Это продолжалось пару десятков секунд. В голове был какой-то кавардак. Все смешалось, сон, реальность, быль. Состояние полного отчуждения никак не желало уходить. Мозг не хотел воспринимать ни чего, он просто молчал, не желая заводиться. Казалось, что я спал вечность, было такое ощущение, что мой сон переплелся с другими снами находящимися рядом людей, со снами, в которых я перебывал.
Я видел свет дня. Надо мной стояли дядя и тетя.
– Николай Павлович, он очнулся, – слышал я знакомый женский голос.
– Да, Кристина Викторовна, это чудо, это чудо, жаль Сергей Петрович этого не видит.
Медленно и неспешно сознание начало как бы возвращаться в свои рамки, и я смог даже выговорить несколько не связанных слов.
– … тетя, дядя я… вы меня… я могу…
– Тихо, тихо Кирилл успокойся, да это мы.
– Что же, Олег Юрьевич, Кристина Викторовна, давайте выйдем на время. Ему нельзя сейчас резких всплесков, медсестра сейчас придет и присмотрит за ним.
– Я хочу остаться с ним, – слышал я голос тети.
– Это сейчас лишнее, я вас уверяю, пойдемте, теперь уже все будет хорошо.
«Меня видят, меня видят, что же это все было, Марина, Лада, потом взрыв, может сон?».
Я попытался пошевелить рукой, ах да, я забыл, что был привязан к койке, но пальцами я могу шевелить. Руки болели и очень крутило в ногах, но особенно болела голова, а именно затылок. У меня было такое чувство, будто я лежал на чем-то твердом и этот предмет давил и врезался мне в голову. Я чувствовал свое тело, чувствовал запах пусть даже лекарств и больницы, но я его ощущал. Я услышал не громкое и убаюкивающие курлыканье дикого голубя, который сел на подоконник. Не большое оживление в коридоре отделения, словно говорило всем больным, что настало утро.
В мою палату тихо и скромно постучали. Собрав все свои силы, я смог четко произнести:
– Заходите…
В палату вошла она. Значит, это был не сон. На ней был тот самый сарафан, в котором я увидел ее впервые. Это была Лада.
– С возвращением в мир людей, – улыбнулась она мне.
Я улыбнулся ей в ответ.
– Лада, я думал это…
– Ничего не говори, набирайся сил. Это я поначалу думала, что я сумасшедшая – разговариваю с духами, а оказывается, все это правда.
Она прикоснулась своей рукой к моему лицу, я почувствовал прохладу ее ладони, нежность и мягкость ее кожи.
– Отдыхай, набирайся сил, я еще приду к тебе, не забывай, ты должен мне вечер чаепития, – опять улыбнулась она и, на выходе из палаты, помахала мне рукой.
Только она вышла, как в палату заскочила тетя Кристина и пристально посмотрела на Ладу.
– Плевать на них, я хочу побыть с тобой. Ты можешь говорить Кирилл? – и она присела рядом со мной, – Должно быть все эти ремни жутко жмут, давай я их сниму и все эти приборы больше не нужны.
Она расстегнула ремни на моих запястьях и поснимала с рук и ног электроды. Я поднял руки.
– Спасибо тетя, ой как же хорошо, только, что-то еще под головой мешает.
Она приподняла мою голову и достала оттуда маленький квадратный приборчик с каким-то датчиком, и бросила его на пол.
– Так легче? – погладив меня по голове, спросила она.
– Да, спасибо, как же все таки приятно чувствовать себя, я хочу подняться на ноги.
– А ты сможешь? Может лучше не сразу?
– Я хочу подняться, – настоял я на своем.
Ноги мои болели как после долгого онемения, и поначалу не слушались меня, но держась за тетю, я все-таки поднялся на ноги и устойчиво смог стоять на них.
– А что это была за девушка, которая только что выходила от тебя?
– Это Лада, моя знакомая.
– Знакомая? Но ведь… Ладно не бери в голову.
Отпустив тетю, я сделал несколько шагов самостоятельно, шаги были неуверенные, словно у ребенка – делающего первые шаги, но вскоре я привык и мог сам ходить по палате.
В палату заскочил дядя Олег, а следом доктор, которого недавно я яростно пытался избить.
– О-о-о посмотрите, кто встал на ноги, – сказал мне дядя и подошел ко мне, крепко обнял меня, – С возвращением, племяш, – шепнул он мне на ухо.
– Я тоже рад видеть тебя, дядя.
– Впервые вижу в своей практике, что бы человек так быстро приходил в себя после такой долгой комы. С возвращением Кирилл, – сказал мне доктор.
– Спасибо, Николай Павло…– дядя и тетя переглянулись и посмотрели на врача
– Вы разве знакомы? – одновременно сказали они.
– Да вроде нет, я не представлялся ему, так ведь, Кирилл?
– Давайте не будем грузить его вопросами. Мы можем забрать его домой? – сама того не подозревая выкрутила меня тетя Кристина.
– Можете, но не сегодня, нам нужно сделать еще некоторые анализы и тесты перед выпиской.
– Но, Николай Павлович, – возразил Олег.
– Олег Юрьевич, я сказал Вам – НЕТ, завтра, завтра мы его выпишем, если он будет себя хорошо чувствовать, вы ведь не хотите подвергать его здоровье опасности.
– Но мы можем хотя бы еще побыть с ним?
– Да, Кристиночка, конечно, но также не долго, ему нужен покой, еще раз с пробуждением Кирилл, – и он, пожав мне руку, вышел из палаты.
– Может, ты приляжешь, Кирилл? – предложил мне дядя.
– Нет, дядя, належался уже, теперь точно спать долго не буду.
Мы просидели втроем почти до самого вечера. Вернее, просидели дядя и тетя, я провел все время на ногах, разминая их приседаниями. Они рассказывали мне о нашем мире, стране, а я только делал удивленный вид. Я полностью подчинил себе свое тело, ноги и руки уже не так сильно болели, а вот затылок еще болел очень сильно.
После ухода моих родственников, я как обычно, по привычке подошел к окну и посмотрел в него. Но не долго мне предстояло заниматься этим занятием, в палату зашла Лада.
Она рассказала мне о том, что же случилось. Оказывается, после того взрыва прошло два дня. И все эти два дня, были постоянные перебои с электричеством. При первом же отключении сгорело много медицинской аппаратуры. Но что само больше повергло меня в шок, так это то, что во взорвавшемся доме жил Малышев со своей дочкой и маленьким внуком. Из новостей она так же узнала, что именно в квартире Малышева был взрыв, взрыв газа. Он и его внук погибли, но его дочь осталась жива, ее нашли в шоковом состоянии на улице.
– Ну, Кирилл, как насчет вернуть должок? У меня еще осталось пару пакетиков чая из кабинета Малышева, царство ему небесное.
– Да, я помню, пойдем.
Выходя из палаты, я кинул взгляд на аппаратуру, которая до сих пор стояла на столе возле моей койки. И заметил прибор, лежавший на полу, который тетя Кристина достала из под моей головы.
Я подошел и взял его в руки. Провод от него просто тянулся к розетке и не был связан с остальными приборами. Я вытащил вилку прибора из розетки и заметил, что вилка была расплавленная, видимо от скачка напряжения. Смотав провод на приборчик, я положил его в брюки, которые принесли мне родственники.
Поднявшись в палату Лады, она усадила меня на кровать напротив своей, а сама кинула кипятильник в одну из двух приготовленных заранее чашек и села напротив меня.
Разговаривали мы довольно долго. Лада рассказала мне о своей жизни и, что после несчастного случая, какого именно она не назвала, у нее стали появляться галлюцинации, она стала видеть то, чего просто не может быть в реальности, что после этих событий у нее появилась тяга к рисованию. Я старался слушать ее, но моя голова была заполнена мыслями, мыслями о Марине. Я все-таки хотел докопаться до правды, и сейчас я имел такую возможность. Лада иногда замечала мой пустой взгляд, но видимо, из вежливости, продолжала свой рассказ.
За весь вечер мы выпили где-то по три чашки чая. Я заметил, что Лада просто отключается от усталости, она уже лежа разговаривала со мной, а после просто уснула. Я укрыл ее одеялом и проел рукой по ее волосам, прикоснулся ладонью к ее лбу.
Я очутился на знакомой мне крыше, а Лада спиной ко мне и снова рисовала.
«Чего? Неужели моя способность посещать человеческие сны осталась?».
Все в ее сне было в точности, как и в прошлый раз, та же хмурая, пасмурная погода. В том же месте стояла Лада.
«Ей снится, один и тот же сон?» Задумался я.
И как в прошлый раз, медленно начал подходить к ней, дабы не испугать, ведь она стояла почти на краю крыши. Но, в этот раз она меня заметила раньше и я уверенно подошел к ней. Я увидел, что она все также рисует карандашом.


Добавить комментарий
Ваше имя:
Введите код:
Комментарий:

Вы творческий человек?
У Вас есть собственные стихи или проза?
Вы имеете отношение к нашему городу - Кривому Рогу?
Мы будем рады абсолютно бесплатно опубликовать Ваше творчество в текущем разделе.
Для этого нужно просто написать нам.