Кривой Рог > Писатели и поэты > Мымриков Юрий Дмитриевич > Мир снов | Писатели и поэты Кривого Рога - 1775.dp.ua
фото к произведению Мир снов
– Здравствуй, родной... – услышал я девичий голос возле себя. Обернувшись, я увидел Марину, она стояла вся в голубом одеянии, а точнее в одежде, в какой она лежала на больничной койке.
– Марина? Но как? Или я обратно сплю?
– Да, родной, ты спишь и также как и я, очень давно. Мой сон длится уже девять лет, а твой – три года.
– Не может этого быть, как это? Я не могу поверить. Ведь я все эти годы, жил привычной жизнью – работал, отдыхал, кушал, встречался с Артемом и, кстати, с тобой тоже…– я взялся руками за голову и опустил ее.
– Это все сон и, мне кажется, Артем играет во всем этом не последнюю роль. Все началось именно во время вашего знакомства, а именно тогда, когда в той маршрутке тебя вытолкнул из нее, напавший на пассажиров мужчина, ты ведь этого не знаешь? Ведь, именно, тогда ты и уснул, точнее, уснуло только твое тело.
– Ты что-то путаешь, меня никто не выталкивал из маршрутки. Тогда нам с Артемом удалось утихомирить того парня без всяких негативных последствий, как для себя так и для окружающих. После, приехал наряд милиции и забрали его, а мы с Артемом тогда отправились отмечать нашу общую «победу».
– Да, это твоя версия произошедшего. Тогда ответь, тебя после всего этого вызывали в милицию? Ты давал какие-то показания после? Был на суде свидетелем?
Я задумался, «А ведь и в правду, после этого случая с нами не связывались работники милиции и даже не вызывали повесткой в суд для дачи показаний, мы просто выпустили это все из головы».
– Вот видишь, – посмотрев мне в глаза, сказала Марина.
Я сидел и не знал что спросить. Голову мою переполняли вопросы, но собрать все это в единое целое я не мог. Наконец собравшись с силами и мыслями, я спросил:
– Я умер… Тогда?
– Нет, Кирилл, ты не умер ты в коме, как и я. Ты спишь и все, что сейчас с тобой происходит результат действий твоего мозга. Это как бы – управляемый сон, но ты об этом просто не знаешь, вернее уже знаешь. Единственное, я не пойму, почему ты до сих пор спишь, ты должен был проснуться… Я хочу, чтобы ты, вышел из него и помог мне также выйти, потому что, мы с тобой здесь в опасности. Я хочу, дабы ты верил мне. Ведь вспомни, за эти два года, что мы знакомы здесь, я тебе не разу ни подавала повода для сомнений, и я не была фантазеркой, – это не в моем репертуаре.
– Если, это правда, что же случилось тогда? Три года назад?
– Это все ты узнаешь, но чуть позже. Для тебя и так уже очень много потрясений на сегодня. Ложись и отдохни, – она подошла ко мне вплотную, присела рядом, крепко обняла и ладонью закрыла мне газа.
Единственное, что я услышал после этого, были слова «Спи любимый, у нас все получится…»
***
Впервые за последнее время мне ничего не снилось, сегодня я проспал более двенадцати часов.
Со времени последнего визита Марины прошла неделя. Все постепенно налаживалось. Толчков землетрясения больше не было. Люди медленно возвращались к обычной жизни. На пострадавших домах велись небольшие ремонтные работы. Артем помог мне навести небольшой порядок, также вернулся к себе домой, который даже ни капельки не пострадал, к своей работе.
Артем работал в одной конторе по доставке питьевой очищенной воды в городе. Он занимал должность по оформлению заказов на продукцию. Семьи у Артема не было, вернее он был разведен.
Однажды, узнав, что жена изменяет ему с каким-то молодым барменом, собрал свои вещи и ушел из дома. А после, не очень мирных переговоров, официально развелся, оставив квартиру бывшей жене, сказав ей на прощание лишь слова: «Да пошла ты...». Поэтому проживал в однокомнатной квартире. После развода, он хотел уехать к родителям, но что-то его остановило. Да и жить с родителями в свои тридцать два года он не хотел. И поскребя по кладовкам, и продав немалую коллекцию холодного оружия деда, ему хватило на приличную квартирку, с уже готовым, капитальным ремонтом.
Проснувшись после сна я, как и обычно, направился на кухню, поставил чайник, заварил себе кофе. Могу сказать откровенно, это было неким подобием ритуала в моей жизни – начинать утро с горячего кофе. Утро без кофе – сулило неприятности.
Планов на сегодняшний день у меня не было, поэтому целый день я решил провести дома, продолжить наводить порядок после землетрясения и разобраться во всех своих мыслях. Переварить всю полученную мной информацию. Раз все это только сон, то на свою работу я просто-напросто забил. Я даже не отвечал на телефонные звонки от начальства и коллег. Только налив в чашку кофе, как мою трапезу перебил очередной звонок на мобильный. На этот раз это был Артем
– Да Тем, что хочешь?
– Кирь, нужно встретиться, это важно, – быстро и громко сказал Артем.
– Что случилось? У тебя обеспокоенный голос?
– Все при встрече, приезжай ко мне и ты сам все увидишь, но прошу поторопись… – и он повесил трубку.
Не допив свой кофе, что обозначало – будут неприятности, я быстро оделся и выбежал из квартиры. Спускался по ступенькам я очень быстро и чуть было не столкнулся, с делающими ремонт сотрудниками коммунального хозяйства. Извинившись, я продолжил свой путь к выходу из дома. Далее, к автобусной остановке.
Хотел я только позвонить в дверной звонок в квартиру Артема, как дверь открылась. На пороге стоял Артем, бледный как стена и с напуганным видом. Одет он был в больничную одежду голубого цвета, в точности в такой одежде была и Марина, в нашу последнюю встречу.
– Что с тобой? Ты в больнице был? – спросил я у него, заходя в квартиру.
– Кирюх, я спал, дома спал, проснулся от того, что меня что то в руку укусило, – и он показал мне руку, как раз на сгибе у локтя я увидел след, больше напоминающий, как после укола или капельницы.
– Потом я раскрылся и увидел на себе эту одежду, – продолжил свой рассказ Артем, присев на корточки и прошептал, – Я дома был, никуда даже не выходил и даже не пил ничего алкогольного.
Я стоял и смотрел так на него где то с минуту. После помог ему подняться и повел на кухню, которая всегда радовала меня своими яркими лимонными цветами, усадил за стол, открыл холодильник и увидел там закрытую бутылку коньяка. Я налил ему в чашку грамм 50 коньяка и заставил выпить.
– Сейчас, Тём, тебе полегчает, только успокойся, – говоря это ему, я вспоминал слова Марины о своем сне и про участие Артема, но пока никак не мог связать все это в кучу.
Немного успокоившись и придя в себя, Артем вышел в свою единственную комнату, служившую ему и спальней и гостиной. Я последовал за ним.
В комнате было чисто, как всегда. Иногда я удивлялся, имея веселый, оживленный и похотливый характер, Артем был просто помешан на чистоте. Каждый вечер у него начинался с влажной уборки. Иногда, оставаясь у меня на ночь, он предлагал свои услуги по уборке моей квартиры, но я всегда находил способ выкрутиться из этой ситуации, ссылаясь на завтрашнюю генеральную уборку.
Зайдя вслед за ним в комнату, я увидел Артема, снимающего с себя этот больничный наряд. Он стоял ко мне спиной, и тут на его спине с боку я увидел большой длинный шрам длинной сантиметров восемь, мы не раз бывали с Артемом в бане и поэтому я знал, что шрамов у него на спине нет. Подойдя ближе к нему, я глазами разглядел шрам, он был старый, точнее рана полностью затянута.
Я хотел показать Артему шрам, но испугался за него, он и так был в недоумении от того, что с ним произошло. Но глядя на шрам, я потихоньку начал все слаживать в кучу «Неужели все, что сказала Марина, правда. Ведь возможно, что этот шрам у Артема от удара ножа, тогда почему раньше его не было? И след от укола? И больничная одежда? Возможно… Артем тоже спит? Может, ночью он побывал там, где и я однажды?» все эти вопросы не давали мне покоя, но озвучивать их я не решился, точнее, пока – не решился, пускай пройдет некоторое время.
Артем уже переоделся в привычную для него домашнюю одежду и направился на кухню. Он налил себе еще немного коньяка и залпом выпил его.
– А может я это… Как его лунатик, а? Может я ночью пробрался в больницу и оторвался там с какой-нибудь молоденькой медсестричкой, которая осталась на ночном дежурстве, и уж очень любит сексуальные ролевые игры? – подшучивая, сказал Артем, – Но, должно же быть какое то более-менее логическое объяснение, может и в правду я ночь провел с какой то милой молодой особой. А, как думаешь, друг?
– Может быть, – подбадривая его, сказал я, – Ты же еще тот ловелас, любитель экстремально развлечься. Все же попытайся расслабиться, может, что-то вспомнишь о своих ночных похождениях.
– Расслабиться, говоришь? Хорошая идея, – наливая себе в кружку еще коньяка, с улыбкой ответил Артем.
До конца дня я просидел у Артема. О том, что случилось, мы старались не вспоминать, хотя я только и думал о том, что произошло. У нас было очень много общих тем для разговора. А иногда мы могли посвятить целый день рассказыванию друг другу анекдотов и веселых историй. После таких наших посиделок мы заряжались позитивом на долгое время. Это время мы провели также.
Начало смеркаться и попрощавшись с другом, я направился домой. Дома наши находились где-то в минут пятнадцать друг от друга, это если ехать на транспорте. И поэтому, я принял решение пройтись пешком и подышать летним воздухом перед сном. Прогулка на вечернем воздухе успокаивала меня. Мысли становились четче и уравновешеннее.
Стояла поистине прекрасная летняя погода. Было не слишком жарко. Подувал легкий ветерок. Чистое небо было усеяно мерцающими звездами, а молодой месяц притягивал, манил к себе всей своей загадочностью. Синяя трава от лунного света казалась фиолетовой, и это продолжало меня заставлять думать о зеленом цвете. На улицу только начали выходить молодые пары, кто на обычную прогулку, кто с целью посетить какой-то ночной клуб, в которых я был редким гостем. Некоторым и просто хватало посидеть во дворе с бутылкой пива.
Подходя к своему дому, я увидел, что в одной из комнат моей квартиры светится мрачный свет. «Возможно, я не выключил его в спешке, когда собирался к Артему», подумал я и все так же не спеша побрел дальше.
Поднявшись к себе на этаж, я начал открывать дверь, но дверь была не заперта на замки. Я отчетливо помнил, что закрывал ее. Сердце мое начало биться сильнее: «Вот тебе и утро без кофе», – подумал я и не спеша открыл дверь, тихо вошел в квартиру, направился в комнату, где горел свет. То, что я увидел, повергло меня в шок. Посреди комнаты на коленях стояла Марина. Она была окружена четырьмя людьми. Люди были одеты одинаково: – темно синие рубашки и белые брюки, в руках у них ничего не было. Они просто протянули их к Марине и такое чувство, что угрожали ей чем-то не видимым. Присмотревшись, я увидел их лица, они были одинаковые, но как такое возможно? И эти лица я уже видел. Да, точно, мне они снились в ночь перед расставанием с Мариной.
На ручке входной двери у меня всегда висела резиновая дубинка, как называл ее Артем «Анальгин», взяв ее в руки, я тихо вошел в комнату. Волна страха, накатывающаяся на меня изнутри, уже граничила к тому времени с истерикой. Еще немного и я был готов наложить в штаны. Но собрав все свое мужество в кулак, я закричал «Отпустите ее!!!». Двое из них повернулись ко мне и не успев, даже сказать что-то им еще, как меня ударило в грудь, словно ветром. Я упал на пол, «Анальгин» выпал из моих рук. Подняв голову, я видел, что они стояли на своем же месте и даже не приблизились ко мне, чтобы ударить. Я не мог больше пошевелиться. Меня сковало, как недавно в моем сне. Я мог только вертеть головой и кричать. Кричал я, в основном, несвязанные словосочетания и угрозы. Я видел перепуганное лицо Марины, но, увы, ничем не мог ей помочь. Она также была скованная и даже ничего не могла сказать, а лишь быстро моргала своими покрасневшими от слез и страха серыми глазами, глядя на меня. И тут мне показалось, я понял ее… Я зажмурил глаза и во все горло крикнул «ПРОСНИСЬ!!!». Не открывая глаз, я кричал:
– Проснись же, проснись, проснись…
Я почувствовал прилив сил, что вновь могу пошевелить телом и открыл глаза. Вокруг не было ни души, кроме, как и стоявшей на коленях посередине комнаты, Марины. Она продолжала плакать, опустив голову в пол. Сквозь ее плачь, я разобрал, что она шепчет:
– Они пришли за мной, они пришли за мной.
Собрав свои силы, я поднялся на ноги и подошел к ней, присел на корточки и обнял ее. Она всем телом прижалась ко мне. Я чувствовал, как с невыносимой скоростью бьется ее сердце. Ее все трясло от страха, я подхватил ее на руки. Она была легче чем обычно и я, практически, не чувствовал ее веса. Понес в свою комнату, положил на кровать и укрыл теплым одеялом, а сам пошел обратно открыл шкаф, в котором недавно Артем обнаружил тетрадь. Взял недопитую им бутылку спирта, залпом опрокинул ее и влил в себя все оставшееся содержимое.
Вернувшись в свою комнату, я увидел, что Марина, встала с кровати и подошла к окну. Она смотрела в него, подойдя к ней я положил руки ей на плечи. Марина так и оставалась стоять спиной ко мне. Ее ладони и лоб прижимались к оконному стеклу.
– Кто это был? – вытянул я из себя.
– Я не знаю…– очень тихо, в полголоса, ответил Марина, оторвав голову от прохладного стекла.
– Но, что они хотели от тебя, и как ты попала в мою квартиру?
– Помнишь, я писала тебе, что могу видеть то, что с тобой произойдет, твое будущее?
– Да, ты писала это в «послании» мне.
– Я больше не вижу... Я боялась за тебя, и поэтому пришла к тебе. Потом, откуда не возьмись, появились они. Окружили меня, они что-то сделали со мной, и я не могла пошевелиться, также как и ты. Один из них сказал, что они слуги Нубара, но я и понятия не имею кто это. Мне очень страшно Кирилл…
– Я не дам тебя никому в обиду, слышишь, Марина? Не дам, но только… – замолчал я.
– Что?
– Я хочу знать все, и без всяких исчезновений на этот раз. Расскажи мне все, – всю правду о себе.
– Хорошо, Кирилл, вижу время пришло. Я тебе сейчас все расскажу, только прошу, выслушай меня и не перебивай.
***
«Я ни разу не была на море. Мне всегда хотелось своими глазами увидеть это необъятное синее пространство, которое так манит к себе своей загадочностью и бесконечностью. Это была моя детская мечта, но жаль, родители у меня не имели возможности свозить меня. После того как мой отец серьезно заболел, сразу после моего рождения, все деньги уходили на его лечение. Моя мама работала на двух работах, что бы заботиться и о нем и обо мне. И вот, когда мне исполнилось четырнадцать лет, папе от какой-то благотворительной организации дали путевку на море на всех нас. Я была на высшей точке блаженства от счастья: «Наконец!! Я увижу море» думала я и сбудется незамысловатая детская мечта. Летом нам и еще одной семье, у них также была девочка, но младше меня, выделили автобус и мы отправились к моей мечте. Но, увы, мечте не было суждено сбыться… Даже не выехав еще из города, наш автобус попадает в аварию. Виновным оказался наш водитель. Еще, вместе с нами, попал в аварию парнишка на мотоцикле. Кто он и его судьбу я так и не знаю до сих пор. Мои родители и семья, с которыми мы ехали – погибли, а я выжила, но была в коме. Я ни чувствовала ничего, меня, просто, не было ни среди живых, ни среди мертвых…
Но внезапно произошло нечто. Что именно послужило этим толчком я не знаю – я открыла глаза. Поднялась с кровати и увидела, что тело мое так и лежит на больничной койке, я как бы отделилась от тела. Взглянув на себя в зеркало, я увидела, что я повзрослела лет на пять.
Я узнала, что меня никто не видит и не слышит. Для меня это было ужасным шоком. Помню, первое время, я просто бегала по больнице и кричала, пытаясь, тем самым привлечь к себе внимание, но безрезультатно. Я сдалась. И однажды, я обнаружила еще одну особенность в себе. Я могла посещать человеческие сны. Первый раз это произошло со мной, когда я прогуливалась по больнице и увидела спящего врача, я подошла к нему очень близко и случайно прикоснулась к его голове. Я попала в его сон. Я могла общаться с ним ровно столько, сколько он спал. Самое большего чего мне не хватало, было общения. Находясь в его сне, я научилась узнавать о его прошлом и будущем. Сны содержат очень много информации о своем хозяине.
Более двух лет я вот так и жила, блуждая от одного сна к другому, пытаясь вернуться в свое тело, но какая-то сила не пускала меня обратно в него. Ты почувствовал это на себе, когда я вытащила тебя из твоего сна, тогда в больнице. Я научилась полностью жить в снах людей и самой развиваться в них. Я делала их более реалистичными. Помогала, иногда, во сне рассказать о неких важных вещах владельцам снов. Как, например, помогла одному студенту, попавшему в больницу из-за нервного срыва, перед важным собеседованием, какие вопросы ему будут задавать и что ему и как нужно говорить. Все время, проведенное в этом состоянии, я боялась выйти из здания больницы, но все-таки, однажды я пересилила себя и вышла наружу.
Какое же было мое удивление видеть мир спустя время моего долгого «отсутствия». Я блуждала очень долго, изучая этот новый, для меня, мир, ведь тогда я видела его глазами ребенка. Единственное, что я всегда делала с наступлением темноты – возвращалась обратно в больницу, в свою палату и целыми ночами смотрела не себя лежащую на койке.
Как-то раз в больнице поднялся шум, я вышла посмотреть, что же случилось. В больницу привезли двух людей – парней, один из них был – ты, а второй твой друг Артем. У Артема была колотая рана от ножа, и он истекал кровью. У тебя же, была сильно разбитая голова. Доктора тогда говорили, что тебя вытолкнул из маршрутки один из пассажиров, он же нанес удар ножом Артему. Вы, видимо, хотели его успокоить, ведь он начал набрасываться на пассажиров с ножом, но оказавшись проворней, расправился с вами двумя.
Долгое время я наблюдала за вами, Артем поправлялся, а ты, получив очень сильный удар головой при падении, никак не приходил в сознание, также как и я.
Артема в скором времени выписали, а ты так и оставался лежать в больнице. Артем часто к тебе приходил, интересовался твоим самочувствием, нет ли улучшений. Месяца четыре–пять он проведывал тебя, а потом просто перестал и больше не появлялся.
Один раз, сидя возле тебя и наблюдая за тобой, я решилась попробовать войти в твой сон, если он имеется. И вот, я оказалась в нем, где сейчас и нахожусь. Я находилась там с тобой постоянно. Из твоего сна узнала еще больше всего о новом мире. Мы полюбили друг друга. В твоем же сне я увидела и Артема, с ним здесь вы были старинными друзьями, которые познакомились при тех же обстоятельствах, но с другой развязкой».
– Теперь ты все знаешь, всю правду. Я понимаю, тебе сложно все это понять, но я думаю, есть все же возможность нам вернуться в свою жизнь. Все это я поняла из землетрясения. Это было вовсе не землетрясение. Точно такой же эффект бывает, когда люди просыпались от ночного сна, когда я нахожусь в них. Это значит – ты можешь проснуться. А теперь я тебе покажу еще что-то.
***
За руку меня держала Марина. Я стоял и смотрел, меня сковало от шока, я видел себя… Я лежал на койке, укрытый белой простыней. К моему телу тянулись провода от приборов, на которых виден был мой пульс, давление и еще что то, плохо, что я не разбираюсь в медицине. На столе еще стояла ваза со свежими цветами, аромат которых, жаль, я не ощущал, но догадывался, что пахнут они превосходно.
Марина каким-то образом, вновь «вытянула» меня в реальность и показала то, что я сейчас вижу. Эмоции переполняли меня. Я не знал, что сказать, что сделать. Пытаясь прикоснуться к своему телу, меня, как и в случае с Мариной просто оттолкнуло, однако сама Марина легко могла прикоснуться. Она погладила мне лицо, волосы и обернулась ко мне, закрыла ладонью мои глаза.
Мы вновь очутились в моей комнате. Хотя то, что это уже моя комната, моя квартира, и вообще моя жизнь, сказать было сложно.
Марина пошла на кухню, я последовал за ней, как верный пес. Она поставила чайник на огонь, а я сел на табурет, и облокотившись на стол наблюдал за Мариной. Заварив две кружки чая, она поставила одну передо мной, а сама села рядом, держа в руках другую.
– Зачем все это? Ведь я только сон, – глядя на кружку, задал вопрос я.
– Сну тоже нужно питаться, ведь сон – это наше подсознание. Как видишь, во сне ты ощущал все: голод, радость, боль, – сказав это – она посмотрела мне в глаза, сделала несколько глотков из кружки и продолжила. – Прости меня, Кирилл, за все это. Быть может тебе бы лучше не знать всего этого, но все равно, рано или поздно ты узнал бы. Ты понимаешь в нас с тобой что-то не так, мы не такие как все. Я научилась управлять этим, помогать людям, использовать свой «дар» для добра. Быть может, так мы сможем вернуть себе былую жизнь. Знаешь, с каждым разом, когда я помогала людям, я как бы наполнялась смыслом, смыслом – помочь еще кому-то. Если ты захочешь, я смогу тебя научить всему этому. В этом нет ничего сложного. Главное твое желание, если же ты захочешь, я смогу навсегда уйти из твоего сна и оставить тебя здесь…
Она поставила чашку возле моей и взяла меня за руки, посмотрев в мои глаза, да так, что ее взгляд прошелся прямиком в глубину моего тела и души.
– Нет, Марина, я свое решение сделал еще тогда у «Счастья», когда хотел сделать тебе предложение. Я хочу быть всегда с тобой, пусть это будет даже во сне. Тем более, я хочу полностью разобраться во всем этом. Если ты мне во всем этом поможешь и расскажешь как, я сделаю все, но все же, у меня еще столько вопросов, на которые мне нужно знать ответы.
– На все свои оставшиеся вопросы ты сам найдешь ответы, я помогу тебе во всем. Расскажу и научу всему, что знаю сама, а теперь допивай свой чай и ложись, отдохни, я скоро вернусь. И кстати, на счет травы, ты прав – она зеленая…

Глава 3.
Помнишь, я поклялся тебе,
Что моя любовь будет вечной,
И что ты и я никогда не умрём?
Помнишь, когда я клялся тебе,
У нас было всё это,
У нас всё это было…

***
«Сколько можно кричать? Да успокойся ты! Господи я, я не перенесу этого больше, что же тебе нужно? Что ты хочешь? Прекрати, я тебя прошу, успокойся….».
С этими словами девушка, лет двадцати пяти, сидела на полу, напротив детской кроватки, в которой уже даже не плакал, а ревел – кричал маленький ребенок, пытаясь закрыть уши, истекала слезами.
«Прекрати уже, прекрати»: кричала она в его сторону. Но малыш не успокаивался, а даже, наоборот, словно специально и громче плакал все сильнее. Вскочив с пола, она выбежала из комнаты, а дальше из квартиры в одном только халате и домашних тапочках. Девушка выбежала на лестничную площадку этажа и побежала по ступенькам вниз – на улицу. По ночной улице она неслась дальше от крика, но все равно, она слышала его в своей голове. Крик разрывал ее изнутри, преследовал ее.
«Прекрати, прекрати»: повторяла она, убегая от своего ребенка. С каждым ее шагом крик становился все тише и тише. Удалившись от дома, она остановилась и обернулась в его сторону. Девушка стояла и быстро дышала, хватая воздух, словно после затяжного нырка. Над ней тусклым светом светил уличный фонарь. Неужели она убежала и больше не слышит этого, крика «Нет, совсем нет», она свободна теперь.
Внезапно, позади себя, она услышала мужской голос:
– Сейчас все пройдет.
Молодая мама обернулась на голос. Она смотрела на него в свете фонаря. Это был худощавый мужчина лет пятидесяти, среднего роста. Его лицо было покрыто щетиной, которая в некоторых местах начала сидеть. У него были темные, как ночь глаза. Одет он был в куртку темного цвета и светлые брюки. Он потирал свои руки и разглядывал ее каким-то голодным взглядом.
Вытирая слезы, девушка выдавила из себя.
– Простите что? Что Вы сказали?
Показывая пальцем в сторону дома, в котором жила девушка, мужчина тихо повторил:
– Сейчас все пройдет.
Только она хотела открыть рот, дабы спросить у него еще что то, как тишину оборвал сильнейший хлопок и сразу за ним взрыв.
Девушка упала на асфальт от неожиданности, но потом резко подскочила и побежала в сторону взрыва, крича во все горло:
«Сынок!!! Газ!!! О Боже!!! Что же, что же я наделала?».
В ее крике было все – горечь потери, безумие, боль, страдание, бессилие. Она бежала в сторону своего дома, который горел желтым факелом. С ее ног слетели тапочки и она неслась уже босиком. Мужчина так же стоя на месте, засунув руки в карманы куртки только сказал ей тихо в след:
– Я же говорил, сейчас все пройдет
Он развернулся от дома и медленно удалился в темноту.
***
Прошло уже три недели с того момента, когда я «переселился» в реальную жизнь из сна. Слова Марины были правдой. Трава, листва деревьев и кустов – зеленая. Вот она реальность, реальность, о которой я почему-то забыл.
Все это время Марина рассказывала мне и учила меня, как заходить в сны других людей и как общаться с ними там. Управлять снами в снах людей. Я делал большие успехи и быстро учился. Иногда, но это было крайне редко, я сам заходил в сны людей даже без Марины, узнавал про их жизни. Я очень хотел найти Артема и узнать все о нем, но все мои попытки не увенчались успехом. Как я узнал из сна нашего лечащего врача Малышева Сергея Петровича, Артем переехал в другой город, а покидать наш родной город я как-то боялся и честно сказать, даже не покидал ни разу стен больницы. Мне хватало и этого, чтобы много чего узнать и научиться.
Я узнал, а точнее вспомнил, что у меня остались живые родственники. Это был брат моего отца, дядя Олег, и его жена Кристина. Они очень часто приходили в больницу. Именно они и радовали мою палату свежими ароматными цветами. Были они весьма не бедными людьми. Дядя держал свою охранную фирму и оплачивал мое не короткое нахождение здесь. Своих детей у них не было, поэтому, они всегда ко мне хорошо относились. Дядя всегда считал меня более чем племянником, я был его сыном. Как и говорила Марина, я находился в коме уже три года.
Буквально, каждый день я пытался вернуться в свое тело, но ничего не получалось. Так же я хотел войти в сон Марины, но и этого мне тоже не удалось. Зато, в сны других людей мне с легкостью удавалось войти и чувствовать себя в них почти, как у себя дома. Но все равно, я старался не наглеть в них. Ведь Марина объяснила мне о короткой грани между сном и реальностью и о самом главном: «Никогда не нужно говорить человеку, что он спит». От этих слов, практически, все люди мгновенно просыпаются и можно просто исчезнуть вместе со сном. Марина рассказала, что один раз чуть не исчезла, когда случайно сказала хозяину сна о том, что тот спит. Ощущения со слов Марины это ужасные, «Ты просто резко исчезаешь». Хотя в том в случае с Мариной хозяин сна резко не проснулся, из-за алкогольного опьянения и ей удалось выбраться из него.
К моему сожалению, я так и не научился видеть будущее людей, как это делала моя учительница. Хоть я и делал все правильно. Увидеть можно было не всю жизнь, конечно, а только следующую неделю и это можно было сделать только в сон с воскресения на понедельник. Именно в это время, а никак ни с четверга на пятницу, как утверждают многие люди и экстрасенсы, человек видит вещие сны и можно пробраться в будущее человека. Но у меня ничего не получалось и я попросту оставил эти попытки, видимо не дано.
Еще я узнал, что когда человека кто-то или что-то будит, будь то будильник или другой человек, его сон начинает рушиться, разваливаться, рассыпаться на мелкие кусочки. Будучи в нем – это напоминает землетрясение. Но ежели человек просыпается сам, то находясь во сне, все окружение хозяина сна и твое, отдаляется от вас, и вы остаетесь вдвоем. Остается только создать выход – дверь, и выйти через нее из сна.
Первым моим посещенным сном, был сон десятилетнего парнишки, который лежал в травматологии со сломанной рукой и ногой – неудачно прокатился на велосипеде.
Марина была рядом со мной. Его сон был ярким, красочным, полный жизни. Он играл со своими ровесниками, катался на каруселях. Первое время мы только стояли и наблюдали. Марина объяснила, что во сне, можно создать только материальные вещи и предметы. Она закрыла глаза – прикрыв их ладонью. Перед детворой появился ларек с мороженным и автомат с газировкой. Увидев их, детишки сразу подбежали к ним.
– Нужно все это представить, описать у себя в голове, но только материальное, не живое – пояснила она, – Все живое: людей, животных может создать только хозяин сна, – продолжала Марина, – Также мы не можем изменить свою внешность и форму, но зато можем без труда изменить себе одежду.
Она вновь закрыла глаза. Ее зеленая кофта, джинсы и туфли сменились белым пышным бальным платьем, на ногах у нее были белые туфли на высоких каблуках.
– Как тебе? – поинтересовалась она и покружилась на месте.
– Просто шикарно – по правде говоря, я просто обалдел от того как шел ей этот наряд.
– Попробуй ты, – кивнула она мне, – Только старайся описать все детали, так все будет реалистичней.
Я закрыл глаза, прикрыл их ладонью, как делала Марина. Представил черный костюм с бабочкой, черные брюки, белую рубашку и лакированные черные туфли.
– Настоящий джентльмен, – услышал я голос Марины и открыв глаза, я взглянул на свои руки и ноги. Я был именно в том костюме, что только что рисовал у себя в голове.
– Сейчас увидишь со стороны.
Марина закрыла глаза. Перед нами появилось большое зеркало.
Я смотрел на свое отражение. Я выглядел шикарно. Костюм сидел идеально, будто шитый на заказ по моим меркам. Марина подошла ко мне, взяла под руку, опустила голову мне на плечо, и глядя на нас в отражении с улыбкой добавила.
– А мы хорошо смотримся, – и поцеловала меня в губы.
Ее поцелуи всегда были горячими и нежными.
Вкус ее сладкой помады всегда пробуждал во мне желание целовать и целовать ее часами на пролет. Помнится, мы даже засекали время наших поцелуев, а в следующие разы старались побить собственные «рекорды». Конечно, после длительных поцелуев наши губы отзывались болью, но боль эта была приятной, особенно, когда представляешь про длительность поцелуев, которая в последние разы перевалила за два часа.
Нас заметили играющие дети и подошли к нам. Они смотрели на нас целующихся, а после хозяин сна протянул нам мороженное.
Остаток сна мы веселились вместе с детьми, играли, смеялись. Я почувствовал себя маленьким рядом с ними, вспомнил свое детство. Когда сон начал проходить, мы это поняли, когда остались только втроем и все наше окружение начало медленно удаляться от нас. Почти скрывшись из виду, мы помахали мальчику рукой, Марина закрыла глаза и перед нами возникла дверь. Выйдя через нее мы стояли в палате у ребенка, который слегка приоткрыл глаза и сладко зевал.
***
Кирилл стоял у окна своей палаты и смотрел на улицу, время приближалось к закату, но он все равно мог разглядеть зелень листьев. Он наблюдал за людьми, которые спешили после рабочего дня домой, где ожидал ужин и времяпровождение со своими семьями, друзьями.
Когда Кирилл жил до своего сна, он вообще ни чем не отличался от этих людей. В реальности он также работал в Городском Архиве номер четырнадцать и также как и все люди, спешил домой. Поужинать при громкой музыке, а потом провести остаток вечера, просматривая очередную серию сериала «Supernatural».
Дверь палаты открылась, и в нее вошли дядя Олег и тетя Кристина. Позади них был врач Сергей Петрович, он был не высокий, его лицо всегда выглядело очень напряженно и никогда не выдавало признаков сожаления или юмора. На вид ему было лет пятьдесят, на которые он и выглядел. Морщины уже успели поселиться на его лбу и чувствовали себя явно как дома.
Мой дядя – высокий, накачанный мужчина, таких же лет, как и Малышев, только в прекрасной физической форме. Естественно, бывший военный, спортсмен, в 90-х годах работал в одном ведомстве, но не бумажной крысой, а настоящим боевым офицером, знающим смысл слов честь и верность.
Тетя, как и говорил во сне Артем, очень красивая женщина сорока семи лет, но на вид больше тридцати ей не давали. Светлые волосы ниже плеч всегда просто сияли золотом на солнце, а от ее улыбки и прекрасных карых глаз не мог устоять ни один мужчина. Но ее сердце принадлежало только одному мужчине – дяде Кирилла, который доверял ей словно самому себе.
Они подошли к койке, тетя провела рукой по лбу лежащего Кирилла, а дядя взял его руку и сделал жест рукопожатия.
– Здравствуй ,Кирилл, – поздоровался он, – Как ты здесь поживаешь?
Кирилл, стоявший у окна, подошел к гостям и ответил:
– Привет, хорошо, дядя, – но тот его не слышал, как и не видел.
– Сергей Петрович, есть какие-то изменения? – спросила Кристина, поглаживая лоб и щеки Кирилла.
– Увы, все, как и прежде, – после небольшой паузы сказал доктор, – Именно поэтому я вас и вызвал вечером, пройдемте в мой кабинет.
Тетя поцеловала Кирилла в щеку и вместе с дядей вышли вслед за доктором, Кирилл последовал за ними.
Зайдя в просторный кабинет Сергея Петровича, он предложил им присесть на кожаный диван. Сам же Малышев пододвинул стул к ним и сел рядом. Кирилл же пройдя сквозь двери, остановился у них.
– Что Вы хотели нам сказать, Сергей Петрович? – задал вопрос Олег, – Это по поводу Кирилла?
– Да, в общем, – сглотнув начал доктор, – Олег Юрьевич, Кристина Викторовна, за все эти три года, что Кирилл у нас здесь он не подал ни единого признака на выздоровление. Я понимаю, вам сложно сейчас все это слышать, но хочу сказать, надежды нет. Я вижу, как вы переживаете за него, проведываете, оплачиваете его не дешевое содержание, но, – он опять сглотнул, – Лучше один раз переплакать, чем всю жизнь мучить себя и его.
Кристина и Олег сидели, взявшись за руки, и сказали почти вместе:
– Вы предлагаете убить его?
– Мне тяжело вам говорить это, но я буду называть все своими именами, так что заранее прошу прощения, – наклонившись к ним, продолжил доктор, – Он и так мертв, он овощ, даже у растений больше реакций на окружающий мир чем у него, я хочу вам еще кое-что показать.
Он встал со стула и направился к своему столу. Олег и Кристина молчали, сидели и смотрели друг на друга. Кирилл присел на пол и обнял голову руками, ожидая самого худшего.
Вот взгляните. Малышев протянул им картонную папку.
– Ее зовут Марина, Марина Аксенова.
Услышав это, Кирилл вскочил с пола и бросился к ним. В руках у дяди была папка с фотографией Марины. Папка была перечеркнута красной линией по диагонали.
– Кто она? – спросила Кристина, – И какое отношение она имеет к этому делу? К нашему Кириллу?
– Она у нас уже почти десять лет, у нее тот же диагноз что и у вашего племянника, только у нее нет родственников, которые могли бы приходить к ней. Все ее лечение оплачивает государство, точнее оплачивало, на следующей неделе мы собираем консилиум по поводу ее эвтаназии .
– Бедная девочка, – медленно листая папку, сказала Кристина, – Столько лет спать.
– Да, и самое важное, за все это время она не подавала признаков на выздоровление, хотя организм развивается нормально и по ходу взросления она приобретала черты взрослой девушки – она взрослела, во всех отношениях, но глаза так и не открыла, увы.
– И что это повод убивать ее? – возмутился Олег.
– Это не наше решение, раньше еще можно было ее содержать, но сейчас бюджеты урезаются, а сами знаете, сколько стоит содержать подобный… Хм экземпляр.
– Чертова страна, чертовы законы и чертовое правительство, – выругался Олег, – Но все равно – это не законно, вы убьете ее, а убийство людей в наше время наказуемо, разве вы не в курсе товарищ доктор? И вы еще думаете, что мы согласимся, что бы вы провели эту эвта...херию с нашим племянником? Вы глубоко ошибаетесь.
– За Кирилла я Вам ничего не говорил, только высказал свое мнение, а вот Марина – это уже не в вашей и даже не в моей компетенции, у нее нет никого, даже документов нет. Она была здесь лишь по доброте душевной, а теперь, когда стоит вопрос ребром, либо спасать живых людей за финансы, которые тратятся на ее содержание, либо…
– Убить? – перебила его Кристина.
– Эвтаназия это не убийство. Во многих странах она разрешена, дабы уменьшить страдания безнадежно больных. На этом я хочу закончить наш разговор, я премного извиняюсь еще раз за то, что вам пришлось выслушать, но попробуйте тоже включить мозг, готовы ли вы еще неопределенное время мучить себя… И его. Я вас больше не задерживаю.
Малышев встал со стула и открыл дверь, давая понять, что Олегу и Кристине пора убираться из его кабинета.
Кирилл вышел вслед за ними.
– Нет, ты представляешь, какая сволочь, – проходя по коридору, говорила Кристина. Ее речь была очень громкой, что проходящие мимо пациенты и врачи оборачивались и смотрели на нее. – Нужно немедленно забирать Кирилла отсюда. Найдем ему сиделку, у меня есть на примете одна медсестра, думаю она прекрасно подойдет на эту работу.
– Давай об этом дома поговорим, не хочу задерживаться здесь ни на секунду, – перебил ее Олег и быстро зашагал к выходу.
Кирилл взглядом провел их на выходе из больницы, а сам же направился в палату к Марине. Чтобы сократить путь, он проходил через все стены, через палаты, кабинеты врачей и другие помещения.
«Как мне поступить? Я не


Добавить комментарий
Ваше имя:
Введите код:
Комментарий:

Вы творческий человек?
У Вас есть собственные стихи или проза?
Вы имеете отношение к нашему городу - Кривому Рогу?
Мы будем рады абсолютно бесплатно опубликовать Ваше творчество в текущем разделе.
Для этого нужно просто написать нам.