Кривой Рог > Писатели и поэты > Грес Анатолий Петрович > Лысочка (из книги "Преданные") | Писатели и поэты Кривого Рога - 1775.dp.ua
Лысочка

Молодая супружеская пара Земельных вселилась в старую хату деда Василия сразу же после его смерти. Новоселье совпало с зимним Николаем и потешило новых хозяев не только праздником, но возможностью иметь, наконец, свое подворье, а значит -- хозяйничать не под придирчивым глазом родителей, а по собственному рассудку. Унаследовав от деда профессию, Иван работал в селе кузнецом. А вот его жену, Татьяну, гоняли по разным колхозным работам.
Роднила же молодых не работа, а настоящая, искренняя любовь. Да еще трудолюбие, упорство и стойкость. И не удивительно, что до голодного тридцать третьего, когда их первенцу, Варюшке, исполнилось три годика, во дворе Земельных уже и крякало, и хрюкало, и кудахтало. К весне еще и телочку купили: надеялись собственной коровенкой обзавестись. Вот так, малость разбогатев, Иван с Татьяной решились на еще одного ребенка. Муж с нетерпением ждал сына. Но разве такое зависит только от людей? Всевышний решил по-своему и снова подарил им доченьку. Назвали ее Александрой. Это по церковному. Между собой же родители называли малышку то Сашей, то Сашулей и души в ней не чаяли. С рождением Сашеньки забот в семье заметно поприбавилось. Но Земельные привыкли радоваться друг другу, своим деткам и наименьшим успехам. Они научились радоваться той жизни, которую даровал им каждый последующий день существования.
И вдруг, откуда ни возьмись, вопреки неплохому урожаю, на их щедрую землю свалился небывалый голод. Многих односельчан скосила тогда его безжалостная рука. А вот Земельным каким-то чудом удалось выжить. Тем чудом, скорее всего, была унаследованная от предыдущих поколений мудрая привычка экономить кое-что на так называемый «черный день». К сожалению, черным оказался не день, и даже не месяц. Таким выдался весь тридцать третий год. Но они в том аду не только сами выжили, но еще и деток уберегли. От голодомора оправлялись несколько лет кряду. Но когда настало время самоотверженно работать, тешиться детками, радоваться жизни, с Запада грозной тучей начала надвигаться другая, не менее ужасная беда. «Война… Война…» -- со страхом и отчаянием перешептывались взрослые. Мировой ее никто еще не называл, хотя бойня охватывала уже целые страны, и даже континенты. Она сеяла смерть, как на степных просторах, так и в знойных песчаных пустынях. Бесновалась кровавая и в воздухе, и на суше, и на безбрежных океанских просторах. День за днем, словно коварная змея, подползала она к домам миллионов Татьян и Иванов. А Земельные продолжали пахать, сеять, собирать урожай, и своим непосильным трудом пытались укреплять страну, в которой жили. И мечтали. Молили бога о благополучии своих и живых, и еще не родившихся детей. Жили любовью и верой в лучшее. С надеждой и верой в лучшее возвращалась с работы поздними вечерами Татьяна. Что встретит муж, не надеялась: тот, бывало, работал и по ночам. Целыми сутками работал. А вот деточки всегда ждали ее с нетерпением.
-- Мама! Мамочка! -- два белоголовых комочка покатились от порога навстречу уставшей женщине, обхватили ее колени и наперебой защебетали:
-- А мы, мы Лысочку подоили! Да, мам, вдвоем доили! И она нисколечко не противилась.
-- Деточки мои! Родненькие! Неужто, правда? Вот так сами и подоили?! Даже не верится…
Одной рукой Татьяна прижимала деток к себе, другой ласкала их по головкам. А душа ее пела от несказанной радости.
-- Пра, ма! Ей богу, сами! Еще и Лысогорчика напоили, -- утвердительно закивала головой старшенькая и хвастливо додала:
-- Сначала я! Осторожненько. Вот так, вот так! За ближний сосочек. А Лысочка стоит себе, как вкопанная, жуйку жует. Я тогда смелее…
-- А… а потом я! -- перебила сестренку младшенькая. -- Молочко такое пахучее, такое сладенькое!
Вот так, воркуя, они кучкой подошли к хате. Татьяна устало присела на порог, краешком платка вытерла влажные от волнения глаза, и, довольная детьми, радостно улыбнулась. Ее переполняли тихие, но глубокие чувства материнской гордости и жалости. Еще бы! Чьи то сорванцы днями баклуши бьют, ночами по чужим огородам и садам шастают. А вот у них! Такая на вид мелочь, а уже хозяйничают. Как тут не радоваться?! Надо же! Сами додумались! Хорошие детки растут. Трудолюбивые. Вот только… Не дай бог, чтобы сызмальства от рассветов до закатов, окромя работы, ничего другого не узнали.
Татьяна нежно прижала девочек к себе и мечтательно улыбнулась.
-- Мы, ма, еще и рыбки поймали!
-- И ухи наварили!
-- Да вы что?! Так чего ж мы здесь расселись? Ну-ка, девоньки, скорее в хату. Поужинаем и в кроватки.
А малыши дышали тревожно-радостным ожиданием события, которое должно было произойти в конце лета. Поглядывая на мамин живот, принявший шарообразную форму и едва умещавшийся в ее давно изношенном платье, сестрички с детской наивностью и непосредственностью спрашивали:
-- Ма, а мам! А кто у нас будет?
-- А почему он так долго не рождается?
-- Я бы хотела сестричку!
-- А я… я -- братика, -- перебивала старшенькая. -- Подрастет, будет кому нас от забияк защищать.
Сокорили вот так возле матери, прижимались к ее животу, словно хотели приласкать будущего братика. А Татьяну в те минуты посетили тревожные и грустные размышления. «И чего оно так получается? -- спрашивала она саму себя. -- Вроде бы все одинаковыми рождаются, а вот судьба у каждого своя… Неужто она и взаправду от бога? Как только хочется видеть своих деток счастливыми! Но кто знает, какой будет их планида? Видать, одному богу известно».
А за столом, когда налегали на уху, Татьяна взяла меньшенькую на руки, и, удивленно усмехаясь, спросила:
-- Ну, подоили, а потом? Рассказывайте, что было потом?
-- А таки было, мам! Было! Я набрала в миску молока и …
-- А я, я его Лысогорчику! Видели бы вы, ма, как он…
-- Все ножками притопывал, все пританцовывал, пока донышко не вылизал.
-- Теперь, ма, когда вы на работе, или еще где, доить Лысочку мы будем сами. Правда?
***
Пришло, наконец, настоящее лето. От сочных трав у Лысочки прибавилось молока. А Лысогорчик заметно додал в весе. Дети с удовольствием водили его на выпас к разноцветным травянистым коврам возле речки. Пока Лысогорчик пощипывал траву или дремал под лучами обеденного солнца, дети тягали под бережком небольшую тканку. Авось, какая никакая рыбешка и попадется. Радости тогда на весь берег хватало. Под вечер загоревшие, уставшие, но безмерно счастливые, возвращались они домой. Спешили приготовить нехитрый ужин и встретить маму с работы.
Такая идиллия продолжалась до середины июня. На Троицу прогремели грозы, выпали обильные дожди. И сразу же за ними воцарилась настоящая жара. В эту пору работы у крестьян, как говорят, под самую завязку. О праздниках и выходных нечего было и думать. Только зной да работа. Работа да зной.
И вдруг, посреди одной из таких напряженных недель, селом прокатилось страшное известие. Слово «война», ранее произносившееся приглушенным голосом, гремело теперь в безумном причитании первых вдов, в перепуганном плаче вдруг осиротевших детей, в рассеянно-нервном перекрикивании мужиков. Через несколько последующих, тревожно-тягостных дней Ивана Земельного вызвали в сельсовет. Оттуда он вернулся молчаливый, опечаленный, без обычной, под черными усами улыбки. Сначала показал Татьяне какую-то бумажку и, потупив голову, принялся поправлять сорванную ветром крышу.
Всю ночь в избе мигал каганец. Иван ремонтировал детскую обувь и упрямо молчал. А Татьяна, собрав в котомку самые необходимые в пути вещи, металась из угла в угол, как неприкаянная и тихо плакала. Перед рассветом Иван разбудил дочурок и, пряча в горькой улыбке слезу, прижал их к груди. Поцеловал обоих в макушки и, поглаживая Татьяну по животу, продолжил:
-- И его… его, тоже береги! Чтобы род Земельных … наш хлеборобский род продолжал.
Вот так, на рассвете, он вышел из дому и ни разу не оглянулся. С тех пор видеться ему с Татьяной не судилось.
А война уже полыхала от моря до моря. Грозной волной катилась она по родной земле и неумолимо приближалась к их селу. Днем и ночью напоминала она о себе то глухим гулом орудий где-то под Бобринцом, или Кировоградом. А еще неутешными рыданиями над первыми в селе похоронками.
Последними днями по хиленькому мосту через Ингул на восток тянулись нестройные колонны красноармейцев. Иногда их прерывали толпы перепуганных беженцев, стада коров, коз, овец, сопровождаемые до предела изможденными погонышами. Татьяна, надеясь встретить среди отступающих солдат и своего Ивана, бывало, часами выстаивала возле того мостика. Да видать, не судьба. И она, возвращаясь домой, страстно молила бога уберечь ее мужа от гибели.
И вот наступил день, когда словно по чьей-то команде все в одночасье затихло. Даже петухи в то утро не кричали. Даже скотина не ревела. Сельчане с боязнью посматривали на опустевший мост и прислушивались к напряженной тревожной тишине. А после полудня длинным угарным змеем в село вползла колонна фашистских грузовиков и мотоциклов. Часть из них остановилась у моста, на выгоне. Другая -- окружила сельсовет. А остальные направились к школе. И там, и там были вывешены флаги со свастикой. А уже через час пузатый Юхим, которого пришельцы успели назначить головой сельуправы, начал расселять по дворам фашистов на постой.
Ворота во двор Земельных открыл сам Юхим. За сельским иудой на подворье въехал грузовик с красными крестами на


Добавить комментарий
Ваше имя:
Введите код:
Комментарий:

А сынов все несут...А ти думай... думай...А вже котра осінь
Афганская аллеяАфганский вальсАллея света
БальзамБежит рекаБелая сирень
Без названияБеззаперечна істинаБілі тумани
Білий танецьБуянБуян
Было счастьеБыть может, не желтые листьяЧаклунка
Час каміння збиратиЧас проб'єЧервоні сльози
Четверта заметільЧетвертая метельЧетвертая метель
Чи то доля?..Чи залишимось кріпаками?..Чорна помста
Чорні тюльпаниЧорний снігЧто рассказать тебе, родимый?..
Цикламенні доліЦінуймо вчасноЦветы и звёзды
Цвіт калиниДарунок від БогаДе моя родина?
Девочка, девушка, женщинаДіти наші, дітиДжерело кохання
До тебеДомашние музеиДорога до раю
ДругуДума про КобзаряДва крила душі моєї
Є, що тілом...ЭхоЕще одно слово
Есть только жизньФотографияФрески пам’яті
Гірка спадщинаГитара и яГлаза
Глазами простого украинцаГоды, годыГорицвет
Хіба я винен?..Химеры счастьяХобі
Хто кого врятував...Хто кого врятував...Хвилини мовчання
И только ночьюІду до ТарасаІстина
Из неизведанного мираЖеланиеЖелания
Життя втомилоЖорстоке милосердяК юбилею
Кажется, вчераКак будто-бы вчераКак солнце
КайфКазка про Добре Серце, Мудру Голову та ЯзикКазка про Добро і Зло
Казка про ДолюКазка про ДолюКазка про Душу і Тіло
Казка про Душу і ТілоКазка про Гріхи і ПрощенняКазка про Життя або Полюби Смерть свою
Казка про любов і ненавистьКазка про молодість і старістьКазка про Память та Безпамятство
Казка про Правду-Справедливість та КривдуКазка про РічкуКазка про річку
Казка про Розум, Пам’ять та Безпам’ятствоКазка про ЩастяКазка про Сонце, Землю та Місяць
Казка про Сонце, Землю та МісяцьКазка про совістьКінь і свиня (байка)
Коли прийде мій часКоли прийде остання митьКолись...
КолокольчикКури не винніКузьмине болото
Кузнецовський вальсКвіти посаджуКвіти запізнілі
Ласкаво запрошуємоЛебеді біліЛебідь, Рак і Щука (байка)
ЛекарстваЛинуть хмариЛисочка
Літа моїЛысочка (из книги "Преданные")Любимой
ЛюблюЛюдці і горобціМелодия одиночества(Из книги "Преданные")
Мелодия одиночества(Из книги "Преданные")Мелодія самотностіМене не в силі полюбити ти
Мені однаковоМертві бджолиМи для жінок... або гірка істина
Ми скоро підемоМіжсезонняМісто над стиром
Мне бы спеть о судьбеМоє полеМожет из сказки
МолитваМостыМой стих
Моїй земній зоріМужчины не плачутНа дереві, на дубочку
На побачення (Оповідання)На руинахНа свидание (из книги "Преданные")
На вечном постуНачало началНад обрієм
Над самотнім кленомНароде мійНас так мало осталось
Настане часНавчітьНе бойтесь, вас не потревожу
Не бросайте на ветер словаНе хлібом єдинимНе люблю
Не оставляй меня!Не пнусь ни в корифеї, ніНе про себе тільки
Не распрощатьсяНе сбывшееся завещаниеНе учите нас жить
Не забули б...Не забывайте!Негрибные дожди
НеизбывностьНелиньНемеркнущие звезды
Неньчин рушникНеньчина пісняНепрохана - некликана...
Неужели так мало осталосьНевідомістьНічна пригода
НікаНика из книги "Преданные"Ніка (Оповідання-реквієм)
Низький уклінО, человечки!..О, камни!..
О спорт, ти -- світ!Ода чаюОдній земній зорі
ОксанаОсь і друге крило...Осеніє
Отак живуОтцвела сиреньОй, не вмирай, клене
Ой, не втихає...ПамятьПамяті Євгена Журавського
Памяти сина ІгоряПерезарядивПетро - Голуб
Підкови щастяПісня про ДніпроПісня про Кривий Ріг
Піймати карасяПламя и пепелПлетью по сердцу
По ком это колокол?..По воле совестиПобачення з поліссям
ПочудилосьПодамся в артистиПодих незримої тіні
Подорож у життяПокаяниеПоліська легенда
ПолісяночкаПонад стиромПора, пора
ПорозумілисьПоследний подарокПосох
ПоспішаймоПостріли в себеПостріли в себе
Повідай, сину...ПраведникамПравнучці Олі на перші роковини
Превыше клятвыПро розумПроснись!
Прости за всёПростити не зможеРано списывать
Роки молодіРоман без продолженияРоса и солнце
Розумні дітиСе ля віСемейные альбомы
Серце матеріЩастяСхилилися верби
Сирота-тополяСкит и храмСлед
СловаСмутокСніг
Снова падают пистьяСобратьям по перуСолодкі сльози
СонСпадщинаСповідь
Стежка до серцяСударка и женаСвіте мій
Світе мій яснийСвята земляСын
Такая зимаТам брат брату не мститТатьянам
Тэдиум витэТеньТи – одна
Тисячоліття третьогоТолько бы вместеТретий тост
Троянда і шипшинаТроянди для ДіаниУ широкім полі
Уходит в прошлое войнаУкраїнці мої, українціУкраїнське село
Усім усіхВальс юностиВчора було літечко
Вечная юностьВелкам, о Евро!Вельможе
ВетерВетеранамВезе ж людям!
ВідпочиньВіє вітер в поліВийди, доню, у зоряну ніч
Вже котрий рік?..Владыки вечностиВогонь вогнем...
Восьмидесятые ХХ-го столетьяВот почему вздыхали горыВремена года
Все чаще слезыВсе попередуВсе простят
Высшая наградаЯ до вас повернусьЯ жить устал...
Я посилаю тобіЯ уйдуЯкось рано-раненько
За роки довгого життяЗа себяЗагадковий феномен
Загнанной лошадьюЗагублена красаЗакон для всіх
Законний господар або ж Ну й нахаба!ЗавистьЗайва краплина
Зеркало душиЗіркиЗнал я женщин
Золота рибкаЗоря моя вже впалаЗупиниться серце
Вы творческий человек?
У Вас есть собственные стихи или проза?
Вы имеете отношение к нашему городу - Кривому Рогу?
Мы будем рады абсолютно бесплатно опубликовать Ваше творчество в текущем разделе.
Для этого нужно просто написать нам.